Кухня. Третий час. Остыла вода. Между нами выросла глыба из льда. Я готовил слова, как готовят патроны, Перебрал все обиды, все наши законы. Я три дня набирал твой невидимый слайд, А потом отпускал, будто прочитал гайд. Я хотел объяснить, почему всё сломалось, Но в итоге осталась лишь самая малость. Этот воздух звенит, как гитарная сталь. Мне тебя не спасти, и себя мне не жаль. Просто нужно сказать, пока свет не погас... Но я молча смотрю в потолок прямо сейчас. Это песня для разговора, что так и не смог состояться. Я пою в темноту, чтобы больше с тобой не встречаться. Здесь все точки над «и», что мы стёрли в сплошное пятно. Я всё высказал в ноты. И выключил свет. И закрыл окно. Помнишь, мы обещали друг другу быть честными? Стали просто чужими, но слишком известными В географии снов, в топографии кухни. Наши чувства давно безнадежно протухли. Я хотел закричать о предательстве тихом, О том, как любовь рассыпается вихрем, Как мы стали чужими людьми в общей спальне... Но слова замерзают. И это нормально. Этот воздух звенит, как натянутая нить. Я не буду стучать. Я не буду звонить. Я оставлю всё здесь, на изломе строки... Просто знай, что теперь мы с тобой далеки. Это песня для разговора, что так и не смог состояться. Я пою в темноту, чтобы больше с тобой не встречаться. Здесь все точки над «и», что мы стёрли в сплошное пятно. Я всё высказал в ноты. И выключил свет. И закрыл окно. Знаешь, самое страшное — это не крик. Это то, к чему каждый из нас не привык. Это рутина. Привычка молчать за столом. То, как мы, не прощаясь, друг друга убьём. Я мог бы разбить эту чашку об стену. Но я просто встаю и иду на замену Твоего «я люблю» на глухое «пока». Я стираю твой номер и не дрогнет рука. Это песня для разговора, что так и не смог состояться! Я пою в темноту, чтобы больше с тобой не встречаться! Здесь все точки над «и», что мы стёрли в сплошное пятно! Я всё высказал в ноты! Мне, в общем-то, не всё равно! Не состоялся. Тишина. Гудки. Алло? Я кладу трубку. Я кладу...