Мы играем в немое кино. Режиссёр перепутал страницы. Пьём в гостиной сухое вино, Но не можем никак отравиться. Я бросаю на стену часы, Чтобы стрелки застыли навечно. Мы с тобой — как цветные весы, Где любовь не равна бесконечности. Мы — диагноз, который не лечат, Эпицентр застывшей войны. Ты кладёшь на усталые плечи Онемевшую тяжесть вины. Мы — просроченный фильм на кассете, Где счастливыми были в финале Мы — последние дети на свете, Что друг друга по имени звали. Твой парфюм на холодном карнизе, На подушке — забытый твой крест. Мы с тобой то взлетали, то висли В географии проклятых мест. Я срываю с зеркал покрывало, Чтобы в тысячный раз убедиться: Нас с тобой друг для друга так мало, Что в двоих нам уже не вместиться. Мы — диагноз, который не лечат, Эпицентр застывшей войны. Ты кладёшь на усталые плечи Онемевшую тяжесть вины. Мы — просроченный фильм на кассете, Где счастливыми были в финале Мы — последние дети на свете, Что друг друга по имени звали. Раздели этот воздух на части, Пополам разломи тишину. В нашей выдуманной глупой власти Проиграть не вдвоём, а одну. Общую. Слышишь? Скрипит паркет. Это прошлое дышит нам в спину. Нам давно выключили свет, Но мы делаем вид, чтоб не сгинуть. Мы — диагноз, который не лечат, Эпицентр застывшей войны. Ты кладёшь на усталые плечи Онемевшую тяжесть вины. Мы — просроченный фильм на кассете, Где счастливыми были в финале Мы — последние дети на свете, Что друг друга по имени звали. По имени звали... Звали и потеряли... Не узнали...