Свет софитов, идеальный крой. В кресле кожаном, в плену покоя. За стеклом мой выверенный мир, Где я — гений, баловень, кумир. Каждый слайд, что я бросаю в зал, Словно лезвие, что сам ковал. Но под кожей — ледяная дрожь, Словно правду за спиной несешь. В ежедневнике — победы и дела, Только в горле — ком из хрупкого стекла. А я жду, когда сорвут с меня лицо, Когда кто-то скажет вслух: «Да он — никто!». Этот трон из цифр, контрактов и наград — Лишь картонный замок, мой бумажный ад. Я боюсь, что завтра кончится игра, И за светом скроется дыра. Я боюсь, что кто-то выключит софит, И под маской пустота сквозИт. В почте — сотни писем, «Браво», «Ты — звезда!». Я киваю, отвечаю: «Как всегда». Я рисую графики, вершу судьбу, А внутри себя за ниточку веду. Этот образ, сотканный из лжи, Ты попробуй только развяжи. Стоит лишь потянуть за эту нить — И ему уже не заменить Настоящего меня. Но где он, тот? Я забыл, как без брони идти вперед. А я жду, когда сорвут с меня лицо, Когда кто-то скажет вслух: «Да он — никто!». Этот трон из цифр, контрактов и наград — Лишь картонный замок, мой бумажный ад. Я боюсь, что завтра кончится игра, И за светом скроется дыра. Я боюсь, что кто-то выключит софит, И под маской пустота сквозИт. Говорят, успех — тяжелая вина. Я пью кофе, не сходя с окна. Вниз летят машины, жизнь течет... Кто из них заметит мой просчет? Если я ошибся в паре запятых, Значит, всё, что строил, превратится в прах. Значит, мне случайно повезло, А не ум и мастерство назло. Я украл у них надежду и покой, Просто оказавшись за чужой спиной.