Мой календарь сошел с ума, в нем нет живого места. Я жил на скорости сто два, не зная слова «тесно». Я собирал себя из схем, дедлайнов и амбиций, Не замечая, между тем, уставших, серых лиц. Я думал, финиш — это приз, медаль на пьедестале, Но бесконечный марафон оставил на причале Мою способность просто спать и видеть сны без боли. Я разучился замечать рассвет над хлебным полем. И вот на двести сорок ватт сгорела нить накала. Я сам себя загнал в формат пустого терминала. Я выхожу из гонки. Красный свет. Мне больше не нужны чужие пьедесталы. Я пропускаю тысячи побед, Чтоб просто слушать, как шумят дубравы. Я выключаю звук входящих бед, Снимаю с плеч объёмную усталость. Я нахожу в молчании ответ. Я выбираю тихую радость. Я выкинул в ведро планёр, закрыл все вкладки в спешке. Забыл, как выглядит в упор экран в моем окне для слежки. Я научился утром пить свой чай не на бегу, а сидя. Я разрешил себе не быть героем, кем-то, кто всё видит. Смотрю, как за окном плывет косяк случайных листьев, Как дворник медленно метёт, сметая чьи-то злые мысли. И в этой медленной строке, в пыли на книжной полке Я нахожу себя. В руке — осколки, не иголки. Сгоревшая нить больше не жжет виски. Я вышел из этой удушающей тоски. Я выхожу из гонки. Красный свет. Мне больше не нужны чужие пьедесталы. Я пропускаю тысячи побед, Чтоб просто слушать, как шумят дубравы. Я выключаю звук входящих бед, Снимаю с плеч объёмную усталость. Я нахожу в молчании ответ. Я выбираю тихую радость.